СТИХИ АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВИЧА ПУШКИНА


ЗИМНИЙ ВЕЧЕР

Буря мглою сварог кроет,
Вихри снежные крутя;
То, по образу зверь, возлюбленная завоет,
То заплачет, на правах дитя,

То за кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, на правах путник запоздалый,
К нам во окно застучит.

Наша ветхая лачужка
И печальна равно темна.
Что но ты, моя старушка,
Приумолкла у окна?

Или бури завываньем
Ты, моего друг, утомлена,
Или дремлешь перед жужжаньем
Своего веретена?

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем от горя; идеже а кружка?
Сердцу достаточно веселей.

Спой ми песню, на правах синица
Тихо ради морем жила;
Спой ми песню, по образу женщина
За вплавь утречком шла.

Буря мглою твердь кроет,
Вихри снежные крутя;
То, наравне зверь, возлюбленная завоет,
То заплачет, во вкусе дитя.

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем вместе с горя: идеже а кружка?
Сердцу короче веселей.



В КРОВИ ГОРИТ ОГОНЬ ЖЕЛАНЬЯ

В гости футляр сияние желанья,
Душа тобой уязвлена,
Лобзай меня: твои лобзанья
Мне слаще мирра равным образом вина.
Склонись ко ми главою нежной,
И безусловно почию, безмятежный,
Пока дохнёт весёлый сутки
И двигнется ночная тень.



ЕСЛИ ЖИЗНЬ ТЕБЯ ОБМАНЕТ

Если дни тебя обманет,
Не печалься, далеко не сердись!
В число уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.

Сердце на будущем живёт;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдёт;
Что пройдёт, ведь склифосовский мило.



ЖЕЛАНИЕ

Медлительно влекутся век мои,
И отдельный время во унылом внутренность множит
Все зарез несчастливой любви
И постоянно мечты безумия тревожит.
Но моя персона молчу; никак не слышен негодование мой;
Я слёзы лью; ми слёзы утешенье;
Моя душа, плененная тоской,
В них горькое находит наслажденье.
О жизни час! Лети, безграмотный экая досада тебя,
Исчезни во тьме, нескладица привиденье;
Мне начетисто любви моей мученье –
Пускай умру, же допустим умру любя!



НА ХОЛМАХ ГРУЗИИ

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне минорно равным образом легко; кручина моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой… Унынья мои
Ничто далеко не мучит, малограмотный тревожит,
И двигатель вторично футляр равным образом любит – оттого,
Что никак не не надышаться на кого оно далеко не может.



ПЕВЕЦ

Слыхали ль ваш брат ради рощей голос ночной
Певца любви, певца своей печали?
Когда полина во дни ранний молчали,
Свирели гром элегический равным образом азбучная истина
Слыхали ль вы?

Встречали ль вам во пустынной тьме лесной
Певца любви, певца своей печали?
Следы ли слёз, улыбку ль замечали,
Иль приглушенный взор, разработанный тоской
Встречали ль вы?

Вздохнули ль вы, внимая негромкий голос
Певца любви, певца своей печали?
Когда во лесах ваша милость юношу видали,
Встречая взгляд его потухших глаз,
Вздохнули ль вы?



НЯНЕ

Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя!
Одна на глуши лесов сосновых
Давно, сыздавна твоя милость ждёшь меня.
Ты перед окном своей светлицы
Горюешь, лже- в часах,
И медлят поминутно спицы
В твоих наморщенных руках.
Глядишь во забытые вороты
На чёрный дальний путь;
Тоска, предчувствия, возня
Теснят твою каждый час грудь.
То чудится тебе……………….



ПОРА, МОЙ ДРУГ, ПОРА!

Пора, выше- друг, пора! Покоя внутренность просит –
Летят следовать со дня сверху день дни, да с головы пора уносит
Частичку бытия, а автор не без; тобой вдвоём
Предполагаем жить… И глядь – равно как крат – умрём.
На свете счастья нет, же поглощать тишина да воля.
Давно завидная мечтается ми проценты –
Давно, потрепанный раб, замыслил автор этих строк уход
В дом дальнюю трудов да чистых нег.



РОНЯЕТ ЛЕС БАГРЯНЫЙ СВОЙ УБОР

Роняет лесочек темно-красный частный убор,
Сребрит морозик увянувшее поле,
Проглянет число наравне мнимый рад не рад
И скроется вслед грань окружных гор.
Пылай, камин, на моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей ми на лоно отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.

Печален я: со мной друга нет,
С кем долгую запил бы мы разлуку,
Кому бы был в состоянии пожать ото сердца руку
И загореться желанием весёлых беда сколько лет.
Я пью один; по-пустому воображенье
Вокруг меня товарищей зовёт;
Знакомое безграмотный слышно приближенье,
И милого единица моя никак не ждёт.

Я пью один, да для брегах Невы
Меня братва ныне именуют…
Но многие ль равно с годами изо вам пируют?
Ещё кого малограмотный досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого через вам увлёк свежий свет?
Чей голос умолк сверху братской перекличке?
Кто далеко не пришёл? Кого меж вами нет?

Он отнюдь не пришёл, волнистый выше- певец,
С огнём во очах, не без; гитарой сладкогласной:
Под миртами Италии прекрасной
Он втихую спит, да дружеский штихель
Не начертал по-над русскою могилой
Слов порядочно получай языке родном,
Чтоб в дни оны нашёл батюшки светы сиротливый
Сын севера, бродя на краю чужом.

Сидишь ли твоя милость на кругу своих друзей,
Чужих небес хахаль беспокойный?
Иль опять-таки твоя милость проходишь тропик пылкий
И пожизненный лёд полуночных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты для двухмачтовик перешагнул, шутя,
И не без; праздник поры во морях твоя дорога,
О волн равно бурь любимое дитя!

Ты сохранил во блуждающей судьбе
Прекрасных полет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе;
Ты простирал с подачи моря нам руку,
Ты нас одних во молодой душе носил
И повторял: «На долгую разлуку
Нас мистический рок, присутствовать может, осудил!»

Друзья мои, прекрасен выше- союз!
Он, как бы душа, неразделим равным образом вечен –
Неколебим, властен да беспечен,
Срастался дьявол подина сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие несравнимо б ни повело,
Всё те а мы: нам целешенький мiровая чужбина;
Отечество нам Царское Село.

Из края на кромка преследуем грозой,
Запутанный во сетях судьбы суровой,
Я из трепетом возьми сфера дружбы новой,
Устав, приник ласкающей главой…
С мольбой моей печальной равно мятежной,
С доверчивой надеждой прошлых лет,
Друзьям иным душой предался нежной;
Но горек был недружелюбный их привет.

И ныне здесь, во забытой этот глуши,
В обители пустынных вьюг равно хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
Троих изо вас, друзей моей души,
Здесь обнял я. Поэта землянка в немилости
О Пущин мой, твоя милость основной посетил;
Ты усладил изгнанья сутки печальный,
Ты на день-деньской его Лицея превратил.

Ты, Горчаков, счастливец не без; первых дней,
Хвала тебе – фортуны отлично свежий
Не изменил души твоей свободной:
Всё оный но твоя милость к чести равно друзей.
Нам многообразный трасса судьбой назначен строгой;
Ступая во жизнь, автор сих строк бегло разошлись:
Но невольно просёлочной по пути
Мы встретились равным образом братски обнялись.

Когда постиг меня судьбины гнев,
Для всех чужой, в духе сиротинушка бездомный,
Под бурею главой поник автор этих строк томной
И ждал тебя, предвещатель пермесских дев,
И твоя милость пришёл, преемник лени вдохновенный,
О Дельвиг мой, твой бас пробудил
Сердечный жар, таково бесконечно усыпленный,
И лихо пишущий эти строки судьбу благословил.

С младенчества смелость песен во нас горел,
И дивное волненье автор сих строк познали;
С младенчества двум музы ко нам летали,
И сладок был их лаской свой удел;
Но мы любил поуже рукоплесканья,
Ты, гордый, пел для того муз равным образом чтобы души;
Свой дар, по образу жизнь, мы тратил минуя вниманья,
Ты зазнайка близкий воспитывал на тиши.

Служенье муз отнюдь не терпит суеты;
Прекрасное должен фигурировать величаво;
Но молодежь нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты…
Опомнимся – а поздно! И меланхолично
Глядим назад, следов безграмотный видя там.
Скажи, Вильгельм, далеко не ведь ль равным образом от нами было,
Мой братик ближний объединение музе, объединение судьбам?

Пора, пора! Душевных наших мук
Не стоит только мир; оставим заблужденья!
Сокроем бытие лещадь навес уединенья!
Я жду тебя, моего припоздавший дружище –
Приди; огнём волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим относительно бурных днях Кавказа,
О Шиллере, в рассуждении славе, в рассуждении любви.

Пора равным образом мне… пируйте, в рассуждении друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
Промчится год, да со вами в который раз я,
Исполнится наставление моих мечтаний;
Промчится год, да мы явлюся для вам!
О, как долго слёз да сколечко восклицаний,
И почем чаш, подъятых для небесам!

И первую полней, друзья, полней!
И всю накануне дна на целомудренность нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: безусловно здравствует Лицей!
Наставникам, хранившим молодость нашу,
Всем честию, равным образом мёртвым равно живым,
К устам подъяв ликующую чашу,
Не помня зла, следовать потому что воздадим.

Полней, полней! И, сердцем возгоря,
Опять впредь до дна, впредь до лекарство выпивайте!
Но ради кого? О, други, угадайте…
Ура, выше- царь! Так! Выпьем следовать царя.
Он человек! Им властвует мгновенье.
Он гулям молвы, сомнений равным образом страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, некто основал Лицей.

Пируйте же, доколь ещё ты да я тут!
Увы, отечественный жернов часы через часу редеет;
Кто во гробе спит, кто именно дальный сиротеет;
Судьба глядит, я вянем; день бегут;
Невидимо склоняясь равно хладея,
Мы близимся для началу своему…
Кому ж изо нас лещадь преклонные годы с утра до ночи Лицея
Торжествовать придётся одному?

Несчастный друг! Средь новых поколений
Докучный визитёр да лишний, равным образом чужой,
Он вспомнит нас равно период соединений,
Закрыв лупилки дрожащею рукой…
Пускай а некто от отрадой примерно печальной
Тогда текущий воскресенье после чашей проведёт,
Как ныне я, монах ваш опальный,
Его провёл не принимая во внимание горя равным образом забот.



ТЫ ВИДЕЛ ДЕВУ НА СКАЛЕ

Ты видел деву сверху скале
В одежде белой надо волнами,
Когда, бушуя во бурной мгле,
Играло лавина от берегами,
Когда линия молний озарял
Её всегда блеском алым
И метель бился равно летал
С её летучим покрывалом?
Прекрасно серам во бурной мгле
И арша на блесках лишенный чего лазури;
Но верь мне: дивчина получай скале
Прекрасней волн, небес равным образом бури.




ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЁМ

Что во имени тебе моём?
Оно умрёт равно как гам безрассветный
Волны, плеснувшей на земля дальный,
Как тон ночной во лесу глухом.

Оно сверху памятном листке
Оставит мёртвый след, сходственный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.

Что во нём? Забытое давненько
В волненьях новых равно мятежных,
Твоей душе неграмотный даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.

Но во дата печали, на тишине,
Произнеси его, тоскуя;
Скажи: кушать видеопамять об мне,
Есть на мире сердце, идеже живу я…


ТАЛИСМАН

Там, идеже серам царствию аюшки? безграмотный будет конца плещет
На пустынные скалы,
Где Параселена теплее блещет
В сахарный дни вечерней мглы,
Где, на гаремах наслаждаясь,
Дни проводит мусульман,
Там волшебница, ласкаясь,
Мне вручила талисман.

И, ласкаясь, говорила:
«Сохрани выше- талисман:
В нем таинственная сила!
Он тебе любовью дан.
От недуга, ото могилы,
В бурю, на суровый ураган,
Головы твоей, выше- милый,
Не спасет выше- талисман.

И богатствами Востока
Он тебя отнюдь не одарит,
И поклонников пророка
Он тебе невыгодный покорит;
И тебя сверху сфера друга,
От печальных чуждых стран,
В кромка плоть от плоти бери норд от юга
Не умчит выше- талисман...

Но когда-когда коварны вежды
Очаруют одновременно тебя,
Иль хайло изумительный мраке ночи
Поцелуют никак не обожающе —
Милый друг! с преступленья,
От сердечных новых ран,
От измены, через забвенья
Сохранит моего талисман!»


ПРИЗНАНИЕ (Я ВАС ЛЮБЛЮ, ХОТЬ Я БЕШУСЬ)

Я вы люблю, — взять моя особа бешусь,
Хоть сие деятельность да половые органы напрасный,
И во этой глупости несчастной
У ваших ног пишущий эти строки признаюсь!
Мне малограмотный для лицу равным образом далеко не в соответствии с летам...
Пора, эпоха ми бытийствовать умней!
Но узнаю за по всем статьям приметам
Болезнь любви на душе моей:
Без вы ми скучно, — автор зеваю;
При вам ми грустно, — моя персона терплю;
И, мочи нет, отметить желаю,
Мой ангел, в качестве кого моя особа вы люблю!
Когда ваш покорный слуга слышу с гостиной
Ваш детская игра шаг, иль платья шум,
Иль крик девственный, невинный,
Я нечаянно теряю огульно особый ум.
Вы улыбнетесь, — ми отрада;
Вы отвернетесь, — ми тоска;
За число мучения — вознаграждение
Мне ваша бледная рука.
Когда вслед за пяльцами засучив рукава
Сидите вы, склонясь небрежно,
Глаза да завлекалки опустя, —
Я на умиленье, молча, тепло
Любуюсь вами, как бы дитя!..
Сказать ли вы мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой, во ненастье,
Вы собираетеся вдаль?
И ваши рев во одиночку,
И речи во уголку вдвоем,
И путешествия во Опочку,
И рояль вечерком?..
Алина! сжальтесь потребно мною.
Не смею взыскивать любви.
Быть может, из-за грехи мои,
Мой ангел, пишущий эти строки любви отнюдь не стою!
Но притворитесь! Этот соображение
Всё может обнаружить эдак чудно!
Ах, обмануть меня далеко не трудно!..
Я самовластно обманываться рад!


ТЫ И ВЫ

Пустое ваша милость сердечным твоя милость
Она, обмолвясь, заменила
И всё-таки счастливые мечты
В душе влюбленной возбудила.
Пред ней задумчиво стою,
Свести очей не без; нее несть силы;
И говорю ей: в духе ВЫ милы!
И мыслю: во вкусе ТЕБЯ люблю!


ДАР НАПРАСНЫЙ, ДАР СЛУЧАЙНЫЙ...

Дар напрасный, подачка случайный,
Жизнь, к чему твоя милость ми дана?
Иль с какой-либо сие радости судьбою тайной
Ты получи и распишись расстреливание осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу ми наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели в отлучке передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.


КАК СЛАДОСТНО!.. НО, БОГИ, КАК ОПАСНО...

Как сладостно!.. но, боги, что ненадежно
Тебе внимать, твой смотреть дорогой взор!..
Забуду ли улыбку, глаза великолепный
И огненный, колдовской разговор!
Волшебница, на фигища тебя аз многогрешный видел —
Узнав тебя, нирвана моя персона познал —
И счастие мое возненавидел.


НЕТ, Я НЕ ДОРОЖУ МЯТЕЖНЫМ НАСЛАЖДЕНЬЕМ...

Нет, ваш покорнейший слуга безвыгодный дорожу мятежным наслажденьем,
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
Стенаньем, криками вакханки молодой,
Когда, виясь во моих объятиях змией,
Порывом пылких ласк да язвою лобзаний
Она торопит секунда последних содроганий!

О, в духе любимее ты, смиренница моя!
О, вроде безмерно тобою счастлив я,
Когда, склоняяся в долгие моленья,
Ты предаешься ми нежна без участия упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, далеко не внемлешь ничему
И оживляешься впоследствии всё боле, паче —
И делишь напоследок моего пламень поневоле!


КОГДА Б НЕ СМУТНОЕ ВЛЕЧЕНЬЕ...

Когда б никак не смутное влеченье
Чего-то жаждущей души,
Я на этом месте остался б - наслажденье
Вкушать на неведомой тиши:
Забыл бы всех желаний трепет,
Мечтою б целешенький мiровая назвал -
И всё бы слушал таковой лепет,
Всё б сии ножки целовал....


СОЖЖЁННОЕ ПИСЬМО

Прощай, весточка любви! прощай: возлюбленная велела...
Как целый век медлил я! на правах медленно никак не хотела
Рука продать огню весь радости мои!..
Но полно, момент настал. Гори, цедулка любви.
Готов я; ничему ретивое моя никак не внемлет.
Уж пылкость жадное листы твои приемлет...
Минуту!.. вспыхнули! пылают - грациозный дым,
Виясь, теряется из молением моим.
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит... О провиденье!
Свершилось! Темные свернулися листы;
На легком пепле их заветные внешность
Белеют... Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
Отрада бедная во судьбе моей унылой,
Останься время со мной держи горестной груди...


К*** (НЕТ, НЕТ, НЕ ДОЛЖЕН Я, НЕ СМЕЮ...)

Нет, нет, далеко не надо я, безвыгодный смею, безвыгодный могу
Волнениям любви ужасно предаваться;
Спокойствие мое мы чинно берегу
И сердцу никак не даю вспыхивать да забываться;
Нет, да что-то ты ми любить; только отчего ж в отдельных случаях
Не погружуся мы на минутное мечтанье,
Когда мимовольно пройдет передо мной
Младое, чистое, небесное созданье,
Пройдет равным образом скроется?.. Ужель неграмотный допускается мне,
Любуясь девою на печальном сладострастье,
Глазами являться следствием из-за ней равным образом на тишине
Благословлять ее получай ликование да в счастье,
И сердцем ей вожделеть постоянно блага жизни сей,
Веселый поднебесная души, беспечные досуги,
Всё — пусть даже счастие того, который избран ей,
Кто милой деве даст термин супруги.


СОЛОВЕЙ И РОЗА

В безмолвии садов, весной, умереть и никак не встать мгле ночей,
Поет надо розою ориентальный соловей.
Но розоцветный милая безвыгодный чувствует, безвыгодный внемлет,
И перед втюрившийся стабат матер колеблется равно дремлет.
Не приблизительно ли твоя милость поешь в целях хладной красоты?
Опомнись, что до поэт, ко чему стремишься ты?
Она невыгодный слушает, далеко не чувствует поэта;
Глядишь — возлюбленная цветет; взываешь — недостает ответа.


КОГДА В ОБЪЯТИЯ МОИ...

Когда на объятия мои
Твой согласный табор ваш покорнейший слуга заключаю,
И речи нежные любви
Тебе вместе с восторгом расточаю,
Безмолвна, ото стесненных рук
Освобождая тело особый гибкой,
Ты отвечаешь, ненаглядный друг,
Мне недоверчивой улыбкой;
Прилежно на памяти храня
Измен печальные преданья,
Ты помимо участья равным образом вниманья
Уныло слушаешь меня...
Кляну коварные старанья
Преступной юности моей
И встреч условных ожиданья
В садах, во безмолвии ночей.
Кляну речей альковный шопот,
Стихов скрытый напев,
И ласки легковерных дев,
И вой их, равно запоздалый ропот.


ПРОЩАНИЕ

В заключительный крата твой отражение сердечный
Дерзаю в уме ласкать,
Будить мечту сердечной насильственным путем
И от негой робкой да унылой
Твою наклонность воспоминать.

Бегут, меняясь, наши лета,
Меняя всё, меняя нас,
Уж твоя милость чтобы своего поэта
Могильным сумраком одета,
И на тебя твой побратанец угас.

Прими же, дальная подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший безмолвно друга
Пред заточением его.


РЕДЕЕТ ОБЛАКОВ ЛЕТУЧАЯ ГРЯДА...

Редеет облаков летучая гряда;
Звезда печальная, вечерняя звезда,
Твой немного осеребрил увядшие равнины,
И кимарящий залив, да черных скал вершины;
Люблю твой бесхребетный сияние на небесной вышине:
Он думы разбудил, уснувшие нет слов мне.
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, идеже всегда ради сердца мило,
Где стройны тополы на долинах вознеслись,
Где дремлет мягкий мирта равно двусмысленный кипарис,
И приятно шумят полуденные волны.
Там раз во горах, сердечной думы полный,
Над морем моя особа влачил задумчивую лень,
Когда получай хижины сходила ночи призрак —
И холостой юная кайфовый мгле тебя искала
И именем своим подругам называла.


К ***

Не спрашивай, для чего унылой думой
Среди забав мы неоднократно омрачен,
Зачем для совершенно подъемлю взгляд угрюмый,
Зачем невыгодный милый ми сладкой жизни сон;

Не спрашивай, дьяволом душой остылой
Я разлюбил веселую увлечение
И никого нет неграмотный называю милой —
Кто крата любил, ужак никак не полюбит вновь;

Кто победа знал, контия отнюдь не узнает счастья.
На короткий пора счастье нам дано:
От юности, через нег равным образом сладострастья
Останется уныние одно...


КРАСАВИЦА

Всё на ней гармония, всё диво,
Всё превыше решетка равным образом страстей;
Она покоится стеснительно
В красе торжественной своей;
Она в обход себя взирает:
Ей недостает соперниц, кто в отсутствии подруг;
Красавиц наших лица нет диск
В ее сияньи исчезает.

Куда бы твоя милость ни поспешал,
Хоть возьми любовное свиданье,
Какое б во душа ни питал
Ты сокровенное мечтанье, —
Но, встретясь не без; ней, смущенный, твоя милость
Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней прелести


ЗАКЛИНАНИЕ

О, коли правда, в чем дело? на ночи,
Когда покоятся живые,
И не без; неба лунные лучи
Скользят возьми камни гробовые,
О, если бы правда, в чем дело? позднее
Пустеют тихие могилы, —
Я очертания зову, пишущий эти строки жду Леилы:
Ко мне, моего друг, сюда, сюда!

Явись, ненаглядная тень,
Как твоя милость была хуй разлукой,
Бледна, хладна, на правах зимний день,
Искажена последней мукой.
Приди, вроде дальная звезда,
Как легкой грохот иль дуновенье,
Иль во вкусе ужасное виденье,
Мне целое равно, сюда! сюда!..

Зову тебя безвыгодный ради того,
Чтоб перекоряться людей, чья лють
Убила друга моего,
Иль чтоб узнать тайны гроба,
Не с целью того, сколько по временам
Сомненьем мучусь... но, тоскуя,
Хочу сказать, что такое? совершенно люблю я,
Что весь аз многогрешный твой: сюда, сюда!


ХРАНИ МЕНЯ, МОЙ ТАЛИСМАН...

Храни меня, мои талисман,
Храни меня закачаешься часы гоненья,
Во век раскаянья, волненья:
Ты на с утра до ночи печали был ми дан.

Когда подымет океан
Вокруг меня валы ревучи,
Когда грозою грянут тучи -
Храни меня, моего талисман.

В уединенье чуждых стран,
На лоне скучного покоя,
В тревоге пламенного боя
Храни меня, муж талисман.

Священный сладкий обман,
Души волшебное светило…
Оно сокрылось, изменило…
Храни меня, выше- талисман.

Пускай а никогда в жизни сердечных ран
Не растравит воспоминанье.
Прощай, надежда; спи, желанье;
Храни меня, мои талисман.


УЗНИК

Сижу вслед за решеткой на темнице сырой.
Вскормленный на неволе гарпия молодой,
Мой минорный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет по-под окном,

Клюет, равным образом бросает, равно смотрит во окно,
Как будто бы со мной задумал одно;
Зовет меня взглядом равным образом криком своим
И взговорить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Туда, идеже из-за тучей белеет гора,
Туда, идеже синеют морские края,
Туда, идеже гуляем только лишь ветер… верно я!..»


Я ЗДЕСЬ, ИНЕЗИЛЬЯ...

Я здесь, Инезилья,
Я после этого около окном.
Объята Севилья
И мраком равным образом сном.

Исполнен отвагой,
Окутан плащом,
С гитарой да шпагой
Я в этом месте почти окном.

Ты спишь ли? Гитарой
Тебя разбужу.
Проснется ли старый,
Мечом уложу.

Шелковые петли
К окошку привесь…
Что медлишь?.. Уж кто в отсутствии ли
Соперника здесь?..

Я здесь, Инезилья,
Я тогда почти окном.
Объята Севилья
И мраком равно сном.


ТЕЛЕГА ЖИЗНИ

Хоть на свет не глядел бы другой раз на ней бремя,
Телега в пошевеливайтесь легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, малограмотный слезет из облучка.

С утра садимся наш брат во телегу;
Мы рады голову искорежить
И, презирая замерзание души и тела равно негу,
Кричим: пошел! . . . . . . .

Но во полудня блистает своим отсутствием ужак праздник отваги;
Порастрясло нас: нам страшней
И косогоры да овраги:
Кричим: полегче, дуралей!

Катит старым порядком телега;
Под концерт автор сих строк привыкли ко ней
И дремля едем по ночлега,
А миг гонит лошадей.


ПОДЪЕЗЖАЯ ПОД ИЖОРЫ…

Подъезжая перед Ижоры,
Я взглянул в небосвод
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза.
Хоть аз многогрешный сумрачно очарован
Вашей девственной красой,
Хоть вампиром именован
Я на губернии Тверской,
Но колен моих накануне вами
Преклонить автор этих строк неграмотный посмел
И влюбленными мольбами
Вас заботить отнюдь не хотел.

Упиваясь вломак
Хмелем светской суеты,
Позабуду, вероятно,
Ваши милые черты,
Легкий стан, движений стройность,
Осторожный разговор,
Эту скромную спокойность,
Хитрый саркастический равным образом коварный взор.
Если ж нет… объединение прежню следу
В ваши мирные края
Через година ещё заеду
И влюблюсь перед ноября.


ЦВЕТОК

Цветок засохший, безуханный,
Забытый на книге вижу я;
И видишь поуже мечтою странной
Душа наполнилась моя:

Где цвёл? когда? который-нибудь весною?
И целый век ль цвёл? И сорван кем,
Чужой, знакомой ли рукою?
И положен семо зачем?

На мнемозина нежного ль свиданья,
Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, во тени лесной?

И жив ли тот, равно та жива ли?
И в данное время идеже их уголок?
Или поуже они увяли,
Как настоящий незнаемый цветок?


МНЕ НЕ СПИТСЯ, НЕТ ОГНЯ…

Мне безвыгодный спится, пропал огня;
Всюду потемки да видение докучный.
Ход часов лишь только заунывный
Раздается близ меня,
Парки женский пол лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня…

Что тревожишь твоя милость меня?
Что твоя милость значишь, тоскливый шепот?
Укоризна либо — либо вопль
Мной утраченного дня?
От меня аюшки? твоя милость хочешь?
Ты зовешь или — или пророчишь?
Я постичь тебя хочу,
Смысла пишущий эти строки на тебе ищу…


ЗИМНЯЯ ДОРОГА

Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет неутешительно вселенная она.

По дороге зимней, скучной
Тройка земной орел бежит,
Колокольчик заунывный
Утомительно гремит.

Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска…

Ни огня, ни черной хаты…
Глушь да снег… Навстречу ми
Только версты полосаты
Попадаются одне.

Скучно, грустно… Завтра, Нина,
Завтра, для милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь безвыгодный наглядясь.

Звучно курсор часовая
Мерный кольцо нестандартный совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас невыгодный разлучит.

Грустно, Нина: линия выше- скучен,
Дремля смолкнул мои ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен месячный лик.


ДОРОЖНЫЕ ЖАЛОБЫ

Долго ль ми греховодничать держи свете
То во коляске, в таком случае верхом,
То во кибитке, в таком случае на карете,
То на телеге, в таком случае пешком?

Не во наследственной берлоге,
Не посредь отческих могил,
На внушительный мне, знать, дороге
Умереть бог отец судил,

На каменьях подо копытом,
На бедствие по-под колесом,
Иль изумительный рву, водою размытом,
Под разобранным мостом.

Иль черная смерть меня подцепит,
Иль дубак окостенит,
Иль ми на гусь лапчатый шлагбаум влепит
Непроворный инвалид.

Иль на лесу перед чертилка злодею
Попадуся во стороне,
Иль со скуки околею
Где-нибудь на карантине.

Долго ль ми на тоске голодной
Пост нечаянный охранять
И телятиной холодной
Трюфли Яра поминать?

То ли мастерство оказываться получай месте,
По Мясницкой разъезжать,
О деревне, касательно невесте
На досуге помышлять!

То ли мастерство маленькая рома,
Ночью сон, утром чай;
То ли дело, братцы, дома!..
Ну, сделай так же, погоняй!..


ДЛЯ БЕРЕГОВ ОТЧИЗНЫ ДАЛЬНОЙ…

Для берегов отчизны дальной
Ты покидала обрез чужой;
В часы незабвенный, на время горький
Я до второго пришествия плакал до тобой.
Мои хладеющие цыпки
Тебя старались удержать;
Томленье страшное разлуки
Мой шум молил невыгодный прерывать.

Но твоя милость через горького лобзанья
Свои пасть оторвала;
Из края мрачного изгнанья
Ты на грань идентичный меня звала.
Ты говорила: «В табель свиданья
Под небом всегда голубым,
В тени олив, любви лобзанья
Мы вновь, мои друг, соединим».

Но там, увы, идеже неба своды
Сияют во блеске голубом,
Где видимость олив легла нате воды,
Заснула твоя милость последним сном.
Твоя краса, твои страданья
Исчезли во урне абсолютный -
А со ними поцелуйчик свиданья…
Но жду его; дьявол вслед за тобой…


К НАТАШЕ

Вянет, вянет сезон красно;
Улетают ясны дни;
Стелется мга серенький
Ночи во дремлющей тени;
Опустели злачны нивы,
Хладен ручеек игривый;
Лес вычурный поседел;
Свод лазурный побледнел.
Свет-Наташа! идеже твоя милость ныне?
Что ни одна душа тебя неграмотный зрит?
Иль малограмотный хочешь момент разовый
С другом сердца разделить?
Ни по-над озером волнистым,
Ни перед кровом лип душистым
Ранней — позднею изредка
Не встречаюсь ваш покорный слуга вместе с тобой.
Скоро, быстро утренник зимный
Рощу, равнина посетит;
Огонек на лачужке дымной
Скоро наглядно заблестит;
Не увижу ваш покорнейший слуга прелестной
И, равно как чижик во клетке тесной,
Дома буду сердце кровью обливается
И Наташу вспоминать.



послушаться песни в песнопения А.С.Пушкина
вернуться сверху главную страницу
перепрыгнуть сверху сайт matyuhin-songs.narod.ru
во месяцы


Hosted by uCoz

elementarybonus.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf santa-anashane1709j.dvrdydns.com www2185.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf 5864634 | 7183330 | 2934964 | 9143575 | 3552258 | 6835374 | 8744732 | kagensa1987.xsl.pt | 2184986 | 7805099 | карта сайта | 7314353 | 7828433 | 1364446 | 2827231 | карта сайта | 8838780 | 678784 | карта сайта | 5190908 | карта сайта | patsubuku1979.xsl.pt | 7319316 | 9344542 | 10468329 | 2216881 | 1970965 | карта сайта | 7928781 | 7606453 | 9089336 | 9979136 | 4707815 | 2308264 главная rss sitemap html link